19 августа 1991 года
Aug. 18th, 2016 12:57 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
slava68Оригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
vetumtrud в 19 августа 1991 года
vetumtrud в 19 августа 1991 года19 августа 1991 года в Ленинском районном суде Тамбова должно было пройти заседание, посвященное иску некоей девушки к газете «Тамбовские губернские ведомости». В одном из номеров газета поместила ее фото, сделанное Александром Устиновым, рядом со статьей, по мнению истицы, «сомнительного содержания». Девушка некоторое время была моделью у фотохудожника, а затем, выйдя замуж, стала яростно защищать свою репутацию. Накануне редакция «ТГВ» договорилась явиться в суд практически в полном составе. Далее – из дневника:
«Утром 19-го меня разбудил отец – «Горбачева скинули!» - Он только что пришел с работы и спешил поделиться шокирующей новостью. «Как?» - не понял я и пошел за разъяснениями к матери. Она подтвердила, действительно, по радио сказали, что в стране ГКЧП – «Государственный комитет чрезвычайной перестройки». Все еще не веря, позвонил своему другу и коллеге Александру Попову, с которым собирался вместе идти в суд. Тот ответил просто – «Слушай радио». Послушал и ужаснулся. Все внутри опустилось – «Дураки, какие же они дураки!!!». Позавтракав на скорую руку, побежал к Сашке Попову, насвистывая мотив «Любэ»: «Мы будем жить теперь по-новому, все будем жить теперь по-новому»… Юмор конечно мрачноватый, зато ободряющий как холодный душ. «Долго они не протянут, от силы месяц. Все развалят, не дай бог начнется гражданская война» - к такому выводу мы пришли вместе с моим коллегой, хотя он смотрел на все это более беззаботно и одновременно более пессимистично.
Вдвоем мы зашли к нашим коллегам, благо жили все практически в одном районе. Никого не оказалось дома. Мы подумали, что все, наверное, уже у редактора – Олега Позднякова дома. Мы часто там собирались.
Сели в автобус и поехали в суд. В автобусе я не переставал возмущаться тем, что произошло. Казалось остальные пассажиры, услышав о чем мы говорим, угрюмо отворачивались или отводили взгляд.
Возле суда уже сидел коммерческий директор газеты. Вскоре подошел наш художник Олег Котов и Саша Устинов. Стали ждать остальных. Не дождались. Возникла шальная мысль, что наши коллеги собрали манатки, и «ушли в подполье» никого не предупредив. Не став гадать, поехали домой к Олегу Позднякову, поймав вместо такси какую-то машину «Скорой помощи». Так на «скорой» и подъехали к дому. Там оказались только жены наших коллег. Они-то и подтвердили нашу мысль о том, что часть журналистского корпуса «ТГВ», узнав с утра неутешительные новости, собрала рюкзаки и уехала в неизвестном направлении. Жен предупредили: «Ждите, найдем, пришлем вызов из-за границы». Что ж, мы с Сашей Поповым пошли по своим домам, собирать архивы и материалы, связанные с нашей «демократической деятельностью». Собрали, поехали ко мне на дачу. Часть сожгли, часть закопали в укромном месте – до лучших дней и победы демократии. Отведав дачных яблок и искупавшись «напоследок» в речке, мы вернулись в город. Не долго думая, направились в приемную тогда еще народного депутата СССР Валентина Давитулиани. Она располагалась в здании нынешнего территориального управления мэрии по Октябрьскому району. Здесь уже было немало людей. Большинство нервничало и, тем не менее, все от руки переписывали текст продиктованного по телефону Указа Бориса Ельцина №61. Оказавшись в компании единомышленников, мы как-то воспряли духом. Чуть позже на чьей-то «Ниве» отправились в городской совет, где в подвале размещалась «общественная приемная», в которой частенько тусовались соратники по Демдвижению. Оказалось, здесь вовсю идет заседание только что образованного Комитета общественности в защиту Конституции России и демократии. Обстановка была очень нервной. Что делать – не знал никто, поэтому все вновь и вновь переписывали текст Указа Ельцина, чтобы рассказать о нем как можно большему количеству народа. К вечеру я, захватив приемник, решил, что на даче меня сложнее будет найти, если все-таки какие-нибудь ребята из КГБ придут арестовывать. Залез на чердак и стал слушать голоса, сообщавшие о том, что сейчас происходит в Москве у Белого дома. Уснул как-то незаметно под сообщения о том, что штурм последнего оплота демократии пока не начался…
20-го утром проснулся от стука в дверь. Первая мысль – кто это? Подозрения были самые разные. Оказалось – мать приехала с дядькой за яблоками. Урожай выдался в том году немалый. Да и Яблочный Спас был за окном. Вместе поехали домой. Не успел зайти в дверь – телефонный звонок. Сашка Попов позвонил, спросил как дела, а заодно сообщил, что наши коллеги вернулись из «подполья». Мы зашли к замредактора «ТГВ» Вячеславу Рогожкину. Поболтали о том, о сем, спросили заодно, чего ж нас собой не позвали в глушь тамбовскую: «Ведь если б нас арестовали, то коллеги горевали бы. Наверное…» На какой-то вразумительный ответ мы и не рассчитывали, поэтому ничуть не обиделись не получив внятных разъяснений. Чуть позже вновь решил съездить в приемную В.Давитулиани. Там уже были наши коллеги – Олег Поздняков, фотограф Паша Кашаев, Айдер Муждабаев и Паша Ильин. Шло заседание Комитета по защите Конституции и Демократии. Комитетчики были уже не такими бледными и нервными как минувшим днем. Чувствовалась уверенность и решимость защищать Россию от ГКЧП. Заседание собрало достаточно много народу. Были даже руководители некоторых предприятий. Они всерьез говорили о готовности начать забастовку. В этот же день, пользуясь полномочиями народного депутата России, по тамбовскому радио выступила Людмила Кудинова, озвучившая два Указа Бориса Ельцина №59 и №61. После ее выступления в приемной телефон буквально раскалился – звонили тамбовчане, спрашивали, что делать и кто прав на самом деле. На комитете я предложил - коль такое дело - создать городской стачечный комитет. Олег Поздняков в совою очередь предложил выпускать информационный бюллетень. Наши предложения как-то не поддержали. После заседания мы с коллегами пошли записывать «вражеские голоса», чтобы потом использовать их в газете. Днем, кстати, «голоса» глушили, а вечером их было довольно сносно слышно. Я записал аж три кассеты. Правда, потом они так и не пригодились…
21-го утром мне позвонил Рогожкин. Сказал, надо идти в ДОСААФ слушать и записывать «Эхо Москвы». Там, мол, приемник мощный, ловит независимую радиостанцию. Вскоре зашел Павел Кашаев – послушать приемник. Я перезвонил Рогожкину, выяснилось, что про «Эхо Москвы» ему сказали в Комитете. А в приемной Давитулиани мне разъяснили, что по уточненным данным пресловутый приемник в ДОСААФе «Эхо Москвы» не ловит. Опять мы поехали все в ту же приемную, где вовсю уже обсуждали открывшееся заседание Российского Верховного Совета. Говорили, что сегодня надо провести наш митинг у Д/С «Кристалл». Неважно выглядевший Владимир Середа рассказал мне, что вчера в троллейбусном депо председатель горисполкома Павел Горбунов обещал размозжить ему череп, если он будет подстрекать к забастовке. Тут кто-то залетел в комнату и закричал: «Хунта собралась во «Внуково» - улетать в неизвестном направлении!». Потом кто-то сообщил, что сейчас начнут транслировать сессию Верховного Совета России. Стало ясно – с ГКЧП покончено.
На митинг победителей к «Кристаллу» мы вновь пошли все вместе – дружной журналистской компанией. На Комсомольской площади Айдер Муждабаев очень огорчил старушку. Та громко радовалась, что наконец-то хоть ГКЧП порядок в стране наведет. Муждабаев подошел к ней и заговорщически сообщил: «Бабуля, их уже арестовали»… Возле «Кристалла» собралось достаточно много народу. Раздавали экстренный выпуск «Российской газеты». Он же висел на заборе. Этот выпуск специально привез в Тамбов собкор газеты Евгений Писарев. Во время митинга иной раз накрапывал дождь. В числе выступающих оказался и я. Сказал примерно следующее: «Эти два дня показали, что в нашем обществе существует два рода людей: люди-оборотни и люди с гражданским достоинством, не спавшие эти ночи, ушедшие на баррикады. Прошу почтить память троих погибших ребят минутой молчания». Тогда я думал, что рассказываю что-то новое, можно сказать, открываю глаза на то, что разные типы людей сосуществуют рядом друг с другом во все времена. Но от того, какие это времена, каждый тип проявляет себя по-своему…
Затем дождь пошел сильнее и… воссияла радуга. Я смотрел на нее и радовался – хорошая примета. А в это время начал свое выступление священник – отец Полихроний. Первый и последний раз в Тамбове служитель церкви выступал на светском политическом митинге. После митинга мы с коллегами все вместе пошли на стадион «Спартак», где несмотря ни на что выступала популярная тогда группа «Комбинация». Правда, перед началом концерта, ведущий поздравил всех собравшихся «с нашей победой»…
вот так это было:
«Утром 19-го меня разбудил отец – «Горбачева скинули!» - Он только что пришел с работы и спешил поделиться шокирующей новостью. «Как?» - не понял я и пошел за разъяснениями к матери. Она подтвердила, действительно, по радио сказали, что в стране ГКЧП – «Государственный комитет чрезвычайной перестройки». Все еще не веря, позвонил своему другу и коллеге Александру Попову, с которым собирался вместе идти в суд. Тот ответил просто – «Слушай радио». Послушал и ужаснулся. Все внутри опустилось – «Дураки, какие же они дураки!!!». Позавтракав на скорую руку, побежал к Сашке Попову, насвистывая мотив «Любэ»: «Мы будем жить теперь по-новому, все будем жить теперь по-новому»… Юмор конечно мрачноватый, зато ободряющий как холодный душ. «Долго они не протянут, от силы месяц. Все развалят, не дай бог начнется гражданская война» - к такому выводу мы пришли вместе с моим коллегой, хотя он смотрел на все это более беззаботно и одновременно более пессимистично.
Вдвоем мы зашли к нашим коллегам, благо жили все практически в одном районе. Никого не оказалось дома. Мы подумали, что все, наверное, уже у редактора – Олега Позднякова дома. Мы часто там собирались.
Сели в автобус и поехали в суд. В автобусе я не переставал возмущаться тем, что произошло. Казалось остальные пассажиры, услышав о чем мы говорим, угрюмо отворачивались или отводили взгляд.
Возле суда уже сидел коммерческий директор газеты. Вскоре подошел наш художник Олег Котов и Саша Устинов. Стали ждать остальных. Не дождались. Возникла шальная мысль, что наши коллеги собрали манатки, и «ушли в подполье» никого не предупредив. Не став гадать, поехали домой к Олегу Позднякову, поймав вместо такси какую-то машину «Скорой помощи». Так на «скорой» и подъехали к дому. Там оказались только жены наших коллег. Они-то и подтвердили нашу мысль о том, что часть журналистского корпуса «ТГВ», узнав с утра неутешительные новости, собрала рюкзаки и уехала в неизвестном направлении. Жен предупредили: «Ждите, найдем, пришлем вызов из-за границы». Что ж, мы с Сашей Поповым пошли по своим домам, собирать архивы и материалы, связанные с нашей «демократической деятельностью». Собрали, поехали ко мне на дачу. Часть сожгли, часть закопали в укромном месте – до лучших дней и победы демократии. Отведав дачных яблок и искупавшись «напоследок» в речке, мы вернулись в город. Не долго думая, направились в приемную тогда еще народного депутата СССР Валентина Давитулиани. Она располагалась в здании нынешнего территориального управления мэрии по Октябрьскому району. Здесь уже было немало людей. Большинство нервничало и, тем не менее, все от руки переписывали текст продиктованного по телефону Указа Бориса Ельцина №61. Оказавшись в компании единомышленников, мы как-то воспряли духом. Чуть позже на чьей-то «Ниве» отправились в городской совет, где в подвале размещалась «общественная приемная», в которой частенько тусовались соратники по Демдвижению. Оказалось, здесь вовсю идет заседание только что образованного Комитета общественности в защиту Конституции России и демократии. Обстановка была очень нервной. Что делать – не знал никто, поэтому все вновь и вновь переписывали текст Указа Ельцина, чтобы рассказать о нем как можно большему количеству народа. К вечеру я, захватив приемник, решил, что на даче меня сложнее будет найти, если все-таки какие-нибудь ребята из КГБ придут арестовывать. Залез на чердак и стал слушать голоса, сообщавшие о том, что сейчас происходит в Москве у Белого дома. Уснул как-то незаметно под сообщения о том, что штурм последнего оплота демократии пока не начался…
20-го утром проснулся от стука в дверь. Первая мысль – кто это? Подозрения были самые разные. Оказалось – мать приехала с дядькой за яблоками. Урожай выдался в том году немалый. Да и Яблочный Спас был за окном. Вместе поехали домой. Не успел зайти в дверь – телефонный звонок. Сашка Попов позвонил, спросил как дела, а заодно сообщил, что наши коллеги вернулись из «подполья». Мы зашли к замредактора «ТГВ» Вячеславу Рогожкину. Поболтали о том, о сем, спросили заодно, чего ж нас собой не позвали в глушь тамбовскую: «Ведь если б нас арестовали, то коллеги горевали бы. Наверное…» На какой-то вразумительный ответ мы и не рассчитывали, поэтому ничуть не обиделись не получив внятных разъяснений. Чуть позже вновь решил съездить в приемную В.Давитулиани. Там уже были наши коллеги – Олег Поздняков, фотограф Паша Кашаев, Айдер Муждабаев и Паша Ильин. Шло заседание Комитета по защите Конституции и Демократии. Комитетчики были уже не такими бледными и нервными как минувшим днем. Чувствовалась уверенность и решимость защищать Россию от ГКЧП. Заседание собрало достаточно много народу. Были даже руководители некоторых предприятий. Они всерьез говорили о готовности начать забастовку. В этот же день, пользуясь полномочиями народного депутата России, по тамбовскому радио выступила Людмила Кудинова, озвучившая два Указа Бориса Ельцина №59 и №61. После ее выступления в приемной телефон буквально раскалился – звонили тамбовчане, спрашивали, что делать и кто прав на самом деле. На комитете я предложил - коль такое дело - создать городской стачечный комитет. Олег Поздняков в совою очередь предложил выпускать информационный бюллетень. Наши предложения как-то не поддержали. После заседания мы с коллегами пошли записывать «вражеские голоса», чтобы потом использовать их в газете. Днем, кстати, «голоса» глушили, а вечером их было довольно сносно слышно. Я записал аж три кассеты. Правда, потом они так и не пригодились…
21-го утром мне позвонил Рогожкин. Сказал, надо идти в ДОСААФ слушать и записывать «Эхо Москвы». Там, мол, приемник мощный, ловит независимую радиостанцию. Вскоре зашел Павел Кашаев – послушать приемник. Я перезвонил Рогожкину, выяснилось, что про «Эхо Москвы» ему сказали в Комитете. А в приемной Давитулиани мне разъяснили, что по уточненным данным пресловутый приемник в ДОСААФе «Эхо Москвы» не ловит. Опять мы поехали все в ту же приемную, где вовсю уже обсуждали открывшееся заседание Российского Верховного Совета. Говорили, что сегодня надо провести наш митинг у Д/С «Кристалл». Неважно выглядевший Владимир Середа рассказал мне, что вчера в троллейбусном депо председатель горисполкома Павел Горбунов обещал размозжить ему череп, если он будет подстрекать к забастовке. Тут кто-то залетел в комнату и закричал: «Хунта собралась во «Внуково» - улетать в неизвестном направлении!». Потом кто-то сообщил, что сейчас начнут транслировать сессию Верховного Совета России. Стало ясно – с ГКЧП покончено.
На митинг победителей к «Кристаллу» мы вновь пошли все вместе – дружной журналистской компанией. На Комсомольской площади Айдер Муждабаев очень огорчил старушку. Та громко радовалась, что наконец-то хоть ГКЧП порядок в стране наведет. Муждабаев подошел к ней и заговорщически сообщил: «Бабуля, их уже арестовали»… Возле «Кристалла» собралось достаточно много народу. Раздавали экстренный выпуск «Российской газеты». Он же висел на заборе. Этот выпуск специально привез в Тамбов собкор газеты Евгений Писарев. Во время митинга иной раз накрапывал дождь. В числе выступающих оказался и я. Сказал примерно следующее: «Эти два дня показали, что в нашем обществе существует два рода людей: люди-оборотни и люди с гражданским достоинством, не спавшие эти ночи, ушедшие на баррикады. Прошу почтить память троих погибших ребят минутой молчания». Тогда я думал, что рассказываю что-то новое, можно сказать, открываю глаза на то, что разные типы людей сосуществуют рядом друг с другом во все времена. Но от того, какие это времена, каждый тип проявляет себя по-своему…
Затем дождь пошел сильнее и… воссияла радуга. Я смотрел на нее и радовался – хорошая примета. А в это время начал свое выступление священник – отец Полихроний. Первый и последний раз в Тамбове служитель церкви выступал на светском политическом митинге. После митинга мы с коллегами все вместе пошли на стадион «Спартак», где несмотря ни на что выступала популярная тогда группа «Комбинация». Правда, перед началом концерта, ведущий поздравил всех собравшихся «с нашей победой»…
вот так это было: