"Нам нравится называть их фашистами"
Mar. 6th, 2015 09:42 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
slava68Оригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
avmalgin в "Нам нравится называть их фашистами"
avmalgin в "Нам нравится называть их фашистами"Корреспондентка "Сноба" съездила в Свердловскую область, где встретилась с "ополченцем", вернувшимся домой из Донбасса. Он там в отряде Мотороллы был. Видео выложено на "Дожде". Там еще участвует бабушка героя.
«Нам привезли ПТУРщиков, инструкторов, — продолжает внук. — Инструкторов привезли из России. Я не знаю, где их взял Моторолла… Нас обучали два майора. Они приехали по гражданке, обучили и уехали».
Из ПТУР Игорь где-то в конце ноября подбил первый танк...
— Танкисты сгорели заживо. Потом мне ногу приносили.
— Чего? — переспрашивает Нина Васильевна
— Ногу приносили одного из них. Сказали: «Игорек, смотри, как у хохлов ноги воняют». Три дня лежала, разлагалась.
— Ой…
— Да.
— Жалко людей, — говорит бабушка. — Эта война такая бессмысленная, такая не нужная никому.
— Бабуля, так они нас хотели убить, а мы, чтобы остаться в живых, убивали их.
— Конечно, — соглашается Нина Васильевна, — самооборона.
— Вот эти осколки... Пусть бы в нас летели, чем в детишек.
— Да, вот детей жалко. Детей жалко, конечно...
В конце ноября, рассказывает Игорь, на подъезде к аэропорту его отряд подбил несколько бронемашин снабжения украинской армии. Один БТР остался нетронутым, украинские бойцы бросили его на полосе. «Они уползали, мы добили несколько человек на земле, — вспоминает Игорь. — И потом вечером нам говорят: “Идите мародерить БТР”. Я думаю: да, веселое дело — мародерить БТР. Мы взяли тачку и пошли мародерить...»
— Это у вас шутки такие — «мародерить»?
— Ну а как? Это трофей наш. Залез я в этот БТР — там фотик, очки. Мы достали все это, разделили между пацанами. Одна коробка была оформлена отдельно. На ней надпись: «От школьников Красноармейска». Внутри — стопка рисунков и письмо.
— Зачем вы их вообще забрали?
— Потому что на них были яркие, красивые цвета, были нарисованы такие милые добрые вещи. На войне этого не хватает — этих детских, милых вещей. На войне все, что я вижу, — черная земля, рыжая трава и немного снега. Осколки серые, танки — черные.
— У вас есть дети? Что вы им потом расскажете?
— Сын. Три года и восемь месяцев, и он уже сейчас слушает про войну. Иногда он меня спрашивает: «Папа, а ты всех фашистов убил?» Я говорю: «Нет, не всех». — «То есть там остались фашисты? Ты поедешь еще?» Я ему: «А ты как хочешь?» Говорит: «Хочу, чтобы ты больше не ездил». — «Ну ладно, не поеду».
— А вы уверены, что воевали с фашистами? Что все, кого вы убили, были фашистами?
— Строго говоря, нет. Но вообще — да. Русские все время воюют с фашистами. Наши предки, наши деды воевали с фашистами, и поколения русских людей ждали, когда наконец будет какой-то такой же плохой враг. Когда появился, мы назвали их фашистами. Плевать, что они думают на свой счет. Нам нравится называть их фашистами.
НУ И ТАК ДАЛЕЕ...
«Нам привезли ПТУРщиков, инструкторов, — продолжает внук. — Инструкторов привезли из России. Я не знаю, где их взял Моторолла… Нас обучали два майора. Они приехали по гражданке, обучили и уехали».
Из ПТУР Игорь где-то в конце ноября подбил первый танк...
— Танкисты сгорели заживо. Потом мне ногу приносили.
— Чего? — переспрашивает Нина Васильевна
— Ногу приносили одного из них. Сказали: «Игорек, смотри, как у хохлов ноги воняют». Три дня лежала, разлагалась.
— Ой…
— Да.
— Жалко людей, — говорит бабушка. — Эта война такая бессмысленная, такая не нужная никому.
— Бабуля, так они нас хотели убить, а мы, чтобы остаться в живых, убивали их.
— Конечно, — соглашается Нина Васильевна, — самооборона.
— Вот эти осколки... Пусть бы в нас летели, чем в детишек.
— Да, вот детей жалко. Детей жалко, конечно...
В конце ноября, рассказывает Игорь, на подъезде к аэропорту его отряд подбил несколько бронемашин снабжения украинской армии. Один БТР остался нетронутым, украинские бойцы бросили его на полосе. «Они уползали, мы добили несколько человек на земле, — вспоминает Игорь. — И потом вечером нам говорят: “Идите мародерить БТР”. Я думаю: да, веселое дело — мародерить БТР. Мы взяли тачку и пошли мародерить...»
— Это у вас шутки такие — «мародерить»?
— Ну а как? Это трофей наш. Залез я в этот БТР — там фотик, очки. Мы достали все это, разделили между пацанами. Одна коробка была оформлена отдельно. На ней надпись: «От школьников Красноармейска». Внутри — стопка рисунков и письмо.
— Зачем вы их вообще забрали?
— Потому что на них были яркие, красивые цвета, были нарисованы такие милые добрые вещи. На войне этого не хватает — этих детских, милых вещей. На войне все, что я вижу, — черная земля, рыжая трава и немного снега. Осколки серые, танки — черные.
— У вас есть дети? Что вы им потом расскажете?
— Сын. Три года и восемь месяцев, и он уже сейчас слушает про войну. Иногда он меня спрашивает: «Папа, а ты всех фашистов убил?» Я говорю: «Нет, не всех». — «То есть там остались фашисты? Ты поедешь еще?» Я ему: «А ты как хочешь?» Говорит: «Хочу, чтобы ты больше не ездил». — «Ну ладно, не поеду».
— А вы уверены, что воевали с фашистами? Что все, кого вы убили, были фашистами?
— Строго говоря, нет. Но вообще — да. Русские все время воюют с фашистами. Наши предки, наши деды воевали с фашистами, и поколения русских людей ждали, когда наконец будет какой-то такой же плохой враг. Когда появился, мы назвали их фашистами. Плевать, что они думают на свой счет. Нам нравится называть их фашистами.
НУ И ТАК ДАЛЕЕ...