slava68

Оригинал взят у

"Сталина я на фронте считал Богом, верил, что все, что говорили о «врагах народа» и о «вредителях», – это чистая правда, готов был во имя вождя любого убить. Во второй половине пятидесятых годов, когда я работал в прокуратуре, началась волна реабилитаций по делам репрессированных в 1937–1940 гг. Людей в прокуратуре для пересмотра дел не хватало, и нас «бросили на подмогу» группе, официально занимавшейся этим вопросом. Каждый день, утром, секретарша разносила нам, по столам прокурорских работников, стопки папок с делами расстрелянных, на решение о реабилитации. Я читал эти дела, и волосы вставали дыбом. Дела тонкие, всего 7–9 подшитых бумажек, донос, постановление об аресте, протоколы двух-трех допросов, а в конце бумага с постановлением ОСО, суда или трибунала о расстреле и еще одна, обязательная – о приведении в исполнение. И все… и нет человека… Дела, почти все, за малым исключением, – насквозь липовые, но больше всего поражало обилие доносов, с дикими обвинениями, например, такими: «Читал газету «Правда» и при этом ехидно улыбался». Дальше – «раскрутка» по 54-й статье УК УССР и «высшая мера социальной защиты».
И когда я понял, за что (а главное – сколько!) безвинных людей погубили по воле и во имя «вождя народов», то я прозрел, мне стало страшно – я не мог до конца понять, почему наше поколение было настолько слепым и одурманенным, ведь мы умирали в бою не только за Родину, но и за этого деспота и тирана тоже…"
Байтман Михаил Ильич, дивизионный разведчик, старший сержант